Литературная жизнь Знаменки - Страница 2 - Знаменский форум
Понедельник, 05.12.2016, 02:20
Знаменка. Городской портал
Приветствую Вас Гость | RSS
[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 2 из 2«12
Знаменский форум » Городские сплетни » Школы » Литературная жизнь Знаменки (Знакомство с прозой и поэзией знаменских литераторов)
Литературная жизнь Знаменки
OlMikДата: Четверг, 03.11.2011, 23:56 | Сообщение # 36
Подполковник
Группа: Пользователи
Сообщений: 129
Статус: Offline
Сотворение, № 9, 2011
Прикрепления: 3690552.jpg(144Kb)
 
OlMikДата: Четверг, 03.11.2011, 23:56 | Сообщение # 37
Подполковник
Группа: Пользователи
Сообщений: 129
Статус: Offline
Сотворение, № 9, 2011
Прикрепления: 7550839.png(186Kb)
 
OlMikДата: Четверг, 03.11.2011, 23:57 | Сообщение # 38
Подполковник
Группа: Пользователи
Сообщений: 129
Статус: Offline
Сотворение, № 9, 2011
Прикрепления: 3127313.jpg(113Kb)
 
OlMikДата: Пятница, 06.01.2012, 14:31 | Сообщение # 39
Подполковник
Группа: Пользователи
Сообщений: 129
Статус: Offline
***

Добавлено (27.11.2011, 12:23)
---------------------------------------------
Отрывок из повести "Он её не любил"
http://www.stihi.ru/2011/11/23/409

Интерлюдия

Он её не любил.
Не любил давно.
Когда закончилось тепло в его сердце, уже и не помнил, только наверняка знал, что закончилось, а потому ни жалости, ни сострадания, ни…
Ничего не испытывал к Дусинде Антон, кроме гаденького чувства, за которое сам себя готов был отхлестать по полной, но и победить в себе то, что именовалось отвращением, уже не мог, а потому совершенно легко пускал свою дурёху по ложному слёду, а она, его невротическая болонка, след брала, реагировала так, как и полагалось в подобной ситуации, что ему, Антону Забайкальскому, сейчас было нужнее всего.

Его эмоции, полученные им от общения с Женькой, взошедшие на благодатной сонетной почве, усиленные рукоплесканием читателей и криками «Браво!», которые всё чаще доводилось им слышать в свой адрес от ревностных и восторженных собратьев по перу, сделали своё дело… Эмоциям Антона требовался выход, причем, уже не стихотворный, а самый что ни на есть живой, реальный, человеческий.
И не однажды он говорил об этом Женьке, и мучился, ибо расстояние в две тысячи вёрст в соединении с визово-паспортным режимом и прочими сложностями, работало против них, а встречи, которые носили сумасшедший характер из-за отсутствия времени и понимания того, что, возможно, повторения не будет никогда, остужали лапы загнанного в угол зверя и будоражили не только душу, но и мозг.
Антон искал выхода.

Она и Он... И бешеная страсть...И суета... И дней безумных гонка...

Это уже было в его жизни.
Было по самому настоящему, было лет двадцать – параллельно их с Дусиндой жизни, и разорвать узел не получалось никак.
Даже развёлся Антон тогда со своей дурёхой, а она, Дуся, пускала по его следу дочерей, и неокрепшие юные души брали на «операцию» подружек и ходили выслеживать отца, докладывали матери, а его, конечно же, осуждали.
По большому счёту, мало, что они тогда понимали, но верили матери и отзывались пониманием на то, что их папка – сволочь.
Вот так воспитывала девочек учительница Дуся и делила с ними тяготы своей бабьей жизни, взваливая на хрупкие детские плечи совершено ненужный им и не по годам тяжёлый груз.
Зачем?
Да разве ж могла она, титулованный педагог города, это понять?
Наверное, потому, что снова наплевать ей было на то, есть ли у её дочерей тюбетейки.

***
– Слышь, друг, глаголют, что снова к тебе Светка прибегает? Помирились, чи как? –после долгой разминки и длительного подъезда к теме всё же полюбопытствовал Строчник.
– Это кто ж такой глазастый у нас? – почти безразлично ответил вопросом Антон, фактически, подтвердив сплетню.
– Значит, помирились…
Простил, выходит? Ясный перец, она – баба красивая, да и в уме ей не отказать… И педагог – от Бога, сам знаешь, не то что твоя оголтелая – всего сама добилась . Да и потом – столько лет вы уже вместе… Чего тогда задурили? Развелись, да так и остались у своих разбитых корыт…Толку-то? Разбитое – оно и есть – разбитое. Как ни клей, а пропускать будет. Дуськи-то не боишься? Она у тебя на старость совсем озверела, вижу?
– Бойся – не бойся, а конец – один. Пусть уж, как идёт.
– Баба-то твоя в школе всё стихами вашими плюётся, соавторше твоей кости перемывает?
– Пусть перемывает. Вот, написал вчера:

Удастся ль путешествие? – как знать –
над бездной без страховки, без перил.
Эх, времечко да повернуть бы вспять –
поменьше бы ошибок натворил!..

– Да…путешественник…Без страховки, говоришь? Так, разумею я, вас со Светкой Эвгения твоя и страхует? Пока Дуська пыхтит и пенится, тут, ё-моё, мужик у неё под носом время вспять поворачивает? Так иль нет? А она, баба непутёвая, ревнует к той, что за океаном от неё? Да…Олеговна, как была ты глупой бабой, так и осталась. Ток и умеешь, что орать да кренделя выкидывать.

А Антон смотрел куда-то в пустоту и читал себе под нос:

…и душу вынули, бельём прополоскали,
ужали до предела, а потом,
как водится, сердечную распяли,
вдобавок отхлестав ещё кнутом…

А потом тихо добавил:

– Отца она только похоронила…
– Светка-то? – включился Ванька. – Слышал…Долго лежал, досталось ей нынче.
– Досталось, - кивнул Антон, а в голове вертелось:

Ужели счастье можно было красть?..
И душу разрывает, как напасть,
плач тихий не рождённого ребёнка.

– Понятное дело – Дуся твоя…Ты-то – чего дураком таким оказался? То женился ни с того ни с сего – пожалел, вишь, горемыку…Можно подумать, на Соловки её ссылали. Выскочил потом из-под дурры – развёлся… И чего? Чего не удрал-то? Бежать надо было – очертя голову!
«Жизнь, видишь ли, сломала «Я» его второе, В грязь втоптала грубо сапогом. Без него немногого я стою – и это, знаешь ли, чистой воды, Антон, правда,- цитировал Антона Ванька. – Бог ты мой, такие женщины тебе встречались, детей от тебя не родили, а ты всё свою клуху стерег. От кого – сам не знаешь, поди! Ей стихи что ль твои нужны? Эх, Антоха… Правильно же написал, очень даже правильно:
«Я» моё второе было лучше
Во сто крат, чем первое, поверь…
Он и сам знал, что правильно, только поделать уже ничего не мог.

***

Сначала Тоха очень ждал Женьку.
Насовсем.
Серьёзно.
Как положено.
В шутку ли, всерьёз, но они распределили обязанности – кто – готовит, кто посуду моет, а на рынок – вместе, чтобы Женьке сумки не таскать. Английский газон перед домом вместо осточертевших Антону Дусинх угодий, чтоб вышел – на травке стриженной повалялся, а не как сейчас – ступить негде, всё засажено – шаг в строну - расстрел. То поливать, то полоть, то…
Тьфу, одним словом!
Выяснилось, что Женька не только стихи умела писать, но и готовила вполне прилично, а потому с голоду Антону умереть не пришлось бы.
Они шутили и смеялись, а Антон ждал и надеялся.
А когда понял, что не будет этого никогда…
Вот тут-то и увиделся ему тупик во всём своём зверином обличьи.
И тайфун еще большим беспросветом показался, а всё, что наживалось – еще противнее стало. Тогда-то и написал он заветное:

Не восстановишь добрых отношений,
И не вернёшь ушедшего назад.
И не отменишь принятых решений,
И не изменишь свой на вещи взгляд…

Написал и решил – во что бы то ни стало – вернуть Светку.
И она такой шанс не упустила, потому что после похорон отца не к кому было ей голову притулить. А здесь Дуся уехала на пару недель за тысячу вёрст детей навестить, предоставив мужу возможность навести те мосты, что после пожара до конца не сгорели и которые очень даже возможно оказалось восстановить снова.
Восстанавливать Антон был мастер.
Ему и сейчас это удалось.
И теперь только одна была забота у него – чтобы Дусинда так и продолжала брехать совершенно в другую сторону.
Т это ему сделать было совсем не сложно, и Дуся бежала именно туда, куда Антон бросал ей апорт.
А на её истерики он и внимания не обращал, потому что всё у него было именно так, как ему и хотелось: Дуся была по хозяйству, Женька отвечала за Тохину творческую жилу, а Светлана давала выход его эмоциям и заряжала мощным позитивом до следующей встречи.

Иногда бросал Антон на потребу публики какую-нибудь горчинку-перчинку, вроде этой:
К потерям я давным-давно привык –
Родных, знакомых – близких и любимых.
Но так же, как и его Дусинда, смахивал с плеча пыль терпкой печали, переворачивал страницу, получал от Женьки сонетный пряник, от Дуси – тарелку щей со сметаной, а на десерт – очередную порку и уходил от всего суетного к той, которая была у него параллельным курсом уже, аккурат, более двадцати лет.

А Дусинда Олеговна так и брехала в пустоту, вздрагивая по ночам от холодного эха, которое возвращалось к ней осенними проливными дождями.

***

Он её не любил.
Не любил давно.
Когда закончилось тепло в его сердце, уже и не помнил, только наверняка знал, что закончилось, а потому ни жалости, ни сострадания, ни…

27.11.2011

Испльзованы стихи:© Copyright: Александр Архангельский, 2011

---------------------------------------------
http://www.stihi.ru/2011/11/27/5283

Читаю,удивляюсь - "Откуда? Откуда она его знает?!"
Или это уже типаж?..Мда...Узнаваемо до жути.
Чудное изложение - спокойно-повествовательно,оттого и сила воздействия.
Здоровско! Рада,что прочла.)

Наташа Барва 01.12.2011 18:14

Добавлено (31.12.2011, 00:23)
---------------------------------------------
Урок украинского слога Онегинской строфою

........................Саше...(Пушкину?)

.....................................Он иногда читает Оле
.....................................Нравоучительный роман,
.....................................В котором автор знает боле
....................................Природу, чем Шатобриан,
................................................................................А. Пушкин

Урок украинского слога
Ты преподносишь всякий раз,
И всякий раз за пОлночь мова
Ведёт напевностью рассказ,
О том, как благозвучьем речи
Язык собратьев был отмечен,
И как мелодикою он
Не тронет тех, кто не влюблён…
Мой удивительный Учитель,
Познавший физики лады,
Вы открываете миры,
В которых душу можно скрыть ли,
Когда уходит к небесам
От сердца взлёта полоса?

16.04.2011

© Copyright: Миоль, 2011
Свидетельство о публикации №11105151154

Рецензии

*
От сердца - взлёта полоса,
А там - и Украина
Сливает дружно голоса
И дочери, и сына.
У соловьиной мовы той
И стиль, и выговор простой:
Что слышим, то и пишем,
А слышим, как мы дышим.
Не осерчай, моя сестра,
Что "гэ" глушу порою -
Я выговор не скрою.
Зато реакция остра
На фальшь и ложь с издёвкой.
"Выходыть, отже, ловко"*?

* укр.
С уважением - за уважение к украинскому языку, :)))

Александр-Георгий Архангельский 21.05.2011 03:03

Добавлено (31.12.2011, 17:22)
---------------------------------------------
Снежная свобода. Этюд

Эта родилось в 2010 году:

http://www.stihi.ru/2010/08/31/170

*** Используется стихотворение Анатоля Страхова

*** Иероглиф "Свобода"

29 – 30 . 08.2010

Добавлено (06.01.2012, 14:31)
---------------------------------------------
Александр Архангельский

Виртуальная реальность, или Исповедь неудачника


Сон медленно покидал его, улетая облачной дымкой в какие-то, никому не ведомые выси.
Просыпаться не хотелось.
Не хотелось включаться в ритм нового дня.
В его ушах рефреном навязчиво звучало: «…и в дне вчерашнем счастлив был…».
Мелькнула мысль: а дальше?
Строка то ли не вспоминалась, то ли её вообще еще не было.
«…и в дне вчерашнем счастлив был…»
Возникло желание дописать её окончание, но Он отогнал эту мысль, как назойливую муху.
«…и в дне вчерашнем счастлив был…» - снова всплывало в сознании настойчивым рефреном ушедших лет.

«А ведь действительно был счастлив!» - подумал он, вспоминая и вчерашний день, и бессонную ночь, и удивился новому состоянию, нахлынувшему на него так внезапно и не отпускавшем его последнее время.
Приподнятое?
Конечно…
Но еще больше – подвешенное.

«Наверное, это ближе к истине», - подумал Он.

***

Какая-то теплая и приятная волна вновь поднималась в душе. Его охватывал такой понятный, но так давно забытый им и, казалось, навсегда похороненный трепет, название которого даже страшно было помыслить, а не то, что произнести вслух…

Что так волновало его?
Волновали Её стихи.
Они были туманными, залитые лунным мерцающим светом и музыкой Дебюсси, которую Он так любил; холодным сиянием далёких звёзд, переходящим в теплый перламутр свежего утра… И еще…И еще от них веяло такой безысходностью и так трагически звучала последняя нота коды, что очень часто его пульс начинал сбиваться с привычного чёткого ритма, а рука пыталась найти в кармане таблетку валидола.
Её стихи были очень искренними, в них не было игры и кокетства, но – очень много – вопросов, вопросов, вопросов, на которые и Он уже хотел найти для нее ответ. Они не убаюкивали, ее стихи, хоть и обволакивали мелодичностью и стройным ритмом
Он всегда старался избегать нервической поэзии перепуганных эмоциями дам. Пишут? И пусть… А мы будем читать ясные, высокоинтеллектуальные, даже немного вычурные стихи, окутанные в тончайшие кружева, отдавая им ажурную ленту очень утонченных ароматов раннего утра.
И теперь его воображение дорисовало призрачный образ далекой женщины, которая, как ему казалось, сохранила нетронутые временем черты девочки – наивной и чистой Ассоль, всё еще верившей сказке про алые паруса…
Жизнь, конечно же, наложила отпечаток на Её облик, лёгкой скорбью осев на уголках губ, но совсем не тронуло чистых, совсем не умеющих лгать, глаз, в которых таилось отраженье её души.
Воображение… Он всегда обладал им с избытком.
В разные годы оно рисовало ему разные лица. Было время – кукольные. Как будто из его подсознания был взят образ куклы Барби.
Потом его воображение занимали томные глаза, большие, чувственные чуть приоткрытые губы, готовые жадно впиться в тебя, которые шепчут: «Да, да, да!...» Потом это видение один в один перетекало в действительность. И не понять было– наяву это, или - плод его воображения?
Со временем и эти видения померкли как-то сами собой и отошли куда-то (в прошлое?), превратившись в эфемерный образ и вообще растаяли, как дым, Ему казалось, что навсегда.
Он считал естественным процесс старения и даже стихи слагал об этом. (Почему-то, вдруг он стал писать – писать страстно, взахлёб. Но стихи не были навеяны эти образом.
Это же надо, подумал он, читать всю жизнь любовную лирику и… самому не писать о любви!..)

Ему уютно жилось в мире с самим собой, он упивался превосходством логики над чувствами и приятно ощущал себя над схваткой, скрестив руки в позе Наполеона!..
И тут…
Дёрнул чёрт разместить свои стихи на сайте. Не зная условностей, не «въехав» в тему, под своим именем, дав фото, где он моложе был и… достаточно привлекателен. Мол, вот он я, ешьте меня с маслом. Читайте, завидуйте.
Разместил – и разместил. Никому он оказался не нужным, никто его не читал. Сайт жил своей, неведомой ему жизнью.
Случились вдруг сразу перемены в жизни, к которым он готовился и… оказался не готовым! И появился воз времени.
Читать прозу он давно разучился, уставая от потока бессмысленных слов. Читать поэзию как следует никогда не умел – уставал на 3 – 4 строфе, следя за изысками стихотворца. И только по-настоящему сильные строки могли его тронуть. Совсем иное дело – творить своё. Прошлого опыта хватало, словарного запаса тоже. Вдохновение посещало. С некоторых пор писалось легко. К этому, на первый взгляд несерьёзному делу, он относился крайне серьёзно. Стихи хотелось показать, но внутренняя зажатость и скромность сдерживали до поры. И сверх критическое отношение к написанному.
…Он прогнал эти мысли. Не эта тема сейчас волновала его. Его занимали даже не Её стихи, из которых он и запомнил-то две-три строки, а тот образ, который он сам себе создал. Состояние было навязчивым. Он представлял Её – и не мог представить…
Глаза, губы – и больше ничего! И эти глаза проникали внутрь. Они будто спрашивали с укоризной: «Где же ты был всё это время? Неужели не знал, что я есть, что не могу без тебя? Ведь для тебя писаны все мои строки. Мои признания – только тебе…» И губы складывались при этом в скорбную гримаску.
Он попытался стряхнуть навязчивое видение. «…и в дне вчерашнем счастлив был…»
Он сбивчиво написал отзыв не её сонет.
Она ответила односложно: «Спасибо».
И всё.
Потом он приспособился писать высокопарным слогом отзывы, получая такие же холодные, ни к чему не обязывающие, знаки внимания.
И однажды Она пришла на его страницу. Он ожидал от неё пусть формальное «Здорово!»
Но она молчала.
Он пристрастился читать Её стихи.
Стало потребностью окунаться в мир Её грёз, туманных образов, прописанных талантливой рукой. И… он перестал писать. Писать так же талантливо не получалось, а легко, как раньше, не выходило. Это было что-то новое. Он разозлился на себя и… на Неё! Следил за Её стихами, злился на бонвианчиков, с которыми Она вступала в непринуждённую переписку, не понимая этих игр.
Искал в душе поэтические образы, мерил километры, стараясь вышагать стихи, но они, как назло, не шли. Вытаскивать из запасников старые ему надоело и он всерьёз подумывал прекратить участие в глупости, печатая свои стихи на сайте.
И.. вновь возвращался к Неё.
А потом… Он написал-таки стих, в котором она была узнаваема. (Может, только ему одному?) И ему чертовски захотелось показать Ей эти строки. И Она себя узнала! Он почувствовал это по тону Её ответа, в котором сквозил неподдельный интерес. Плести сети интриг он умел, но давно оставил это занятие. А здесь…
Его несло. С мальчишеским азартом он написал второй стих – Она ответила стихом, в котором он усмотрел издёвку, и… ударил сплеча в ответ. Знал, что обидел Её. Но почему-то торжествовал. Потом это мимолётное глупое торжество улетучилось и… он снова окунулся в Её стихи! Она, видимо, тоже ощутила его повышенное внимание и под очередным стихом разместила свое фото. Это была Она!..
Мозаика сложилась в законченное полотно. Мистика? Он создал свою Галатею!
Покинувшая было Муза вернулась. Да что там – вернулась: мощно ворвалась в его жизнь!
Из-под пера сами собой потекли строки.
В них он и плакал, и смеялся.
Он ощутил необычайный прилив.
Он снова был молод и полон сил.
Не мешала ни седина, ни скопившийся за долгие годы ил, осевший на дне его души. Всё теперь снова было его – и земля, и небо, и эта ночь.
И Она!.. Она…Она.

Уснул под утро с ощущением огромного счастья. Он снова был в начале…
«…и в дне вчерашнем счастлив был…» - не унималась строка. Он уже не противился нахлынувшему чувству. Инстинкт самосохранения, который верой и правдой служил ему долгие годы, не захлопнул перед его носом дверь, не прищемил хвост - вдруг подвёл его, уступил поле боя, отдав на… немилость победителя.
Сама собой всплыл заключительная строка «…да потому что он …». Помедлив, обдумывал всплывшее из подсознания слово, произносить которое в прямом смысле всегда опасался. Да, это так!
И это ощущение новизны – новизны состояния души, новизны утра, новизны восприятия мира – согревало его.
Он был готов к переменам.
Он жил.
Жил дальше, несмотря ни на что.
Он, отбросив одеяло, вскочил, как делал это в былые времена, подгоняя себя: «Милорд, вас ждут великие дела!». На него снизошёл особый дар провидца и пророка одновременно. Он знал ВСЁ наперёд. И был готов ринуться в круговорот событий, именуемых яростным понятием «Жизнь». Он был не один – с ним была Она.
А вдвоём они способны были вынести всё!..

Прикрепления: 4522243.png(242Kb)


Сообщение отредактировал OlMik - Суббота, 31.12.2011, 00:24
 
Знаменский форум » Городские сплетни » Школы » Литературная жизнь Знаменки (Знакомство с прозой и поэзией знаменских литераторов)
Страница 2 из 2«12
Поиск:

Copyright Tikkert © 2016